На главную страницу На главную страницу
На главную страницуДобавить в избранноеКарта сайтаНаписать вебмастеруО сайте | Автор | Видео


34 мсд » История » Публикации

Так хочется услышать тишину

«Неизвестные войны ХХ века»

«Неизвестные войны ХХ века»
Москва, 440 с.
Тираж 2000 экз.
ISBN 5-7809-0040-X
1998 Издательство «Литературная Россия»
Стр. 327 – 331

276-му мотострелковому полку, место постоянной дислокации которого в Екатеринбурге, боевую готовность объявили 12 декабря. В эшелоны ребят погрузили 23 декабря. Через четверо суток бойцы высаживались уже в Моздоке. Тридцатого они вышли к перевалу через Терский хребет. А 31-го уральцы вступили в первый бой.

Огнемётчик Игорь Горин въехал в Грозный на БТРе вместе с семью однополчанами. Задачу ребятам поставили предельно простую – поддержать огнём третий батальон, который брал улицу Лермонтова. Вот только отнюдь не просто было выявлять и – самое главное – подавлять огневые точки «духов» – так солдаты прозвали своих противников. Вечером второго января в ходе миномётного обстрела осколком задело рядового Алексея Дёмина, через несколько дней скончавшегося от ран в госпитале.

13 января ребятам поступила новая команда – взять гостиницу «Кавказ», что стояла аккурат напротив дудаевского дворца. В тот день огнемётчики понесли новые потери – троих солдат ранило в ногу.

Сразу захватить гостиницу не удалось. Наши ребята оказались под перекрёстным огнём. По ним прямой наводкой били и «духовские» миномётчики, и свои. Четверо суток огнемётчикам пришлось укрываться то в уцелевших подъездах, то в подвалах. И только 16 января наши войска, видимо, разобравшись, кто где есть, стали выдвигаться к президентскому дворцу.

Непосредственно в центре огнемётчики пробыли полтора месяца. На их глазах тяжело в голову и одновременно в плечо ранило ротного, затем контузило командира взвода.

В аэропорт Северный ребята вернулись лишь 14 февраля. Из 16 человек, воевавших со взводом огнемётчиков, в живых осталось шесть. А всего в уральском полку, где по списочному составу числилось чуть больше одной тысячи человек, погибли 55, ранены 130 и 20 пропали без вести.

Когда первый шок прошёл, Игорь Горин в память о погибших друзьях сочинил песню «Сигнал ракеты – опять пехота пошла вперёд...».

* * *

Да, на этой, во многом непонятной и странной, войне появились уже свои стихи и песни. Только в разведроте уральского полка я записал от ротного старшего лейтенанта Андрея Юрченко целую кассету.

Записывал по-походному. Кто-то вспомнил про расположенный по соседству зенитный дивизион, у командира которого, у дяди Вани – так шутя уральцы прозвали Ивана Михайловича Платонова, видели магнитофон. Отправили посыльного. Точно, магнитофон есть. Затем у кого-то отыскалась и чистая кассета ещё советского производства. Ну а саму запись решили делать прямо в палатке ротного. Перед этим Юрченко дал дневальному команду – никого к нему не пускать. Только от ненужных шумов приказ ротного не спас: то часовые в самый неподходящий момент запускали осветительные ракеты, то соседи из зенитного дивизиона неожиданно открывали стрельбу. Так с помехами и записали песню про «Чёрного ворона».

Чёрный ворон, не кружись ты надо мной.
Чёрный ворон, я не мёртвый, я живой.
Ты же умный, улетай к себе домой,
Улетая, забирай ты смерть с собой.

На саму же войну Юрченко попал, можно сказать, добровольцем. Надоело через сутки ходить в караулы, с утра и до вечера убирать территорию гарнизона. Только разве что картошку по вечерам не чистил для всего батальона. Но разве для этого он заканчивал Новосибирское училище? Хотя и в училище не всё так просто было.

Поступал Юрченко в 1989 году в училище военно-политическое. Но после путча 1991 года КПСС запретили, а училище переименовали в гуманитарное. Потом кто-то решил, что неплохо бы курсантов переквалифицировать на армейских психологов. Словом, все четыре года, пока Юрченко учился, училище бросало то влево, то вправо. В конце концов оканчивал Юрченко уже не политическое, а общекомандное училище. И когда выпускался, ему на выбор предложили – идти или заместителем командира роты по работе с личным составом, или командиром взвода. Он выбрал командную должность в Чебаркульском гарнизоне на Урале. Думал, будет боевой учёбой заниматься. Но в гарнизоне оказался большой недокомплект солдат. Поэтому – извольте ходить в караулы.

А тут звонок из штаба округа. Юрченко – дежурный по части, командира на месте нет. По телефонному разговору он догадался, чем озабочено высокое начальство, и тут же в трубу брякнул, чтоб послали в командировку его. Вместе с Юрченко вызвался и его друг, Сергей Богачёв. Командирам – только радость, что есть добровольцы, и дали команду немедленно молодым офицерам отбыть в распоряжение 276-го полка.

Правда, в Чебаркуле не знали, что у Богачёва во время отпуска украли все документы. Перед возвращением в часть он по какой-то справке получил паспорт, а вот об утрате удостоверения личности рапорт написать не успел. А тут – Чечня. Богачёв махнул на бумаги рукой, решил, что займётся ими после войны. Но война распорядилась по-своему. В начале января Богачёва убили.

И вдруг в одной из центральных газет вышла статья, будто Богачёв являлся дудаевским наёмником, скрывавшимся в форме российского военнослужащего. В доказательство журналисты поместили фотоснимок его гражданского паспорта с комментариями о том, что у военных нет паспортов. Газета дошла до уральского полка, ребята написали опровержение, редакция опубликовала свои извинения: «Прости нас, Сергей...». Но обличительную статью все заметили, на Алтае родителей Сергея начали изгонять из родного села, а опровержение почти никто и не увидел.

Сам Юрченко чудом остался жив, 8 февраля он брал знаменитую в Грозном площадь Минутка, водружал флаг над дудаевским дворцом, пережил гибель стольких ребят... Это о них, о погибших друзьях, Юрченко сочинил первую в Чечне песню «Тишина» с такими пронзительными строчками:

Как хочется услышать тишину,
Не слушать эти громкие раскаты,
Забыть эту проклятую войну.

Большинство песен Юрченко очень конкретны. Это и понятно. Ибо рождены они под влиянием конкретных боевых эпизодов. Так было с песней про командира полка Сергея Бунина, построенной на рассказе о командирском БТРе с номером «ноль два» и обыгрывающей бунинский позывной «Завод-35».

Конкретикой наполнена и «Песня про раненого». Её Юрченко написал буквально за десять минут. Офицера потрясло известие о гибели боевого друга – лейтенанта-североморца из морской пехоты. Судьба свела Юрченко с ним в боях за Минутку.

В какой-то момент наши части подверглись жесточайшему миномётному обстрелу. Возникла паника. Мотострелки перемешались с отступающими морпехами. Об этой ситуации Юрченко по рации доложил командиру полка. Выяснилось, что стреляли наши же. Вот в такой суматохе офицеры и познакомились друг с другом. Потом ночью они вместе отправились на задание. Морпех получил приказ расставить блокпосты, а Юрченко должен был после последнего блокпоста повести в разведку свой взвод. А тут вновь огонь. На ходу побратимы договорились, что берут три дома, занятые «духами», после распивают припасённую морпехотинцем фляжку коньяка и затем разбегаются дальше – каждый выполнять свою задачу. И вдруг – трагическое сообщение: морпеха уже после освобождения Минутки сбил наш же БТР – шла колонна, кругом пыль столбом, ничего не видно... В память о товарище Юрченко написал «Песню про раненого», в которой есть и такие слова:

Дай мне руку, помоги подняться,
Мне, братишка, вновь не повезло.
Чем с чеченами сражаться?
Автомат мой в щепки разнесло.

Когда взглянул на часы – полночь. Что делать? Ведь я вместе с майором Александром Наумовым из бывшего ГлавПУРа обещал, что ночевать вернусь в Майкопскую бригаду. Но бригада – по ту сторону взлётной полосы, рядом со зданием полуразрушенного аэровокзала. И как назло связи с майкопцами нет. А на улице – мрак, за два метра ничего не видать. И даже звёзды на небе, такое впечатление, туманом заволокло.

Первая мысль была – попросить в разведроте осветительные ракеты и всё-таки отправиться к майкопцам, чтобы понапрасну не волновались. Мы с Наумовым даже пароль узнали на эту ночь – восьмёрка. Это значит, что любой караул или часовой мог остановить нас и назвать какую-нибудь цифру, к примеру, двойку, а наша задача – за две-три секунды произвести нехитрое арифметическое действие, отнять от пароля-восьмёрки двойку и успеть громко выкрикнуть полученный результат. Долго будешь мешкать или не ту цифру ненароком произнесёшь, обижайся тогда на самого себя, часовые могут и стрельнуть. Кстати, такие случаи уже были, и, увы, с трагическим исходом. И твоё счастье, если часовой одну цифру назовёт. Ночь длинная, солдату скучно, он может придумать и двухзначное число, скажем, 27. Попробуй сразу сообрази, что надо от 27 отнять 8...

Поэтому долго Юрченко нас уговаривать остаться в полку не пришлось. Взлётную полосу мы пересекали на рассвете.

Вечеслав Огрызко
Март 1995


Главная | История | Статьи | Книга Памяти | Фото | Арсенал-32 | Ссылки | Гостевая | Книги